Добро пожаловать
Поиск по сайту
Поискать на сайте
 
Навигация

Счётчики
Rambler's Top100
Яндекс цитирования

14.12.06 15:08 | О дедовщине
Раздел: Подготовка к общению новобранца в армии | Автор: psycholog | Рейтинг: 10.00 (1) Оценить | Хитов 4033

Это мой первый опыт написания очерка. Извините за наглость.

1.Как я в армии служил

2.Как воплотил этот опыт в психологии

3.Мои предложения и замечания



1. Как я в армии служил
До армии Началась ли моя армия задолго до того, как я туда попал? Наверное. Я помню, как по воскресеньям мы всей семьёй смотрели «Служу Советскому союзу». Эта программа, в череде других, ассоциируется у меня с ощущением солнечного утра, еженедельного праздника, заслуженного отдыха. Перед этим, в субботу мы с отцом ходили в баню. Утром я отсыпался за всю неделю. После передачи мы всей семьёй шли на лыжную прогулку в лес, или катались там же по дорожкам на велосипедах. В армию я идти хотел, считал, что, там смогу хотя бы восстановить физическую форму. Разговоров об уклонении не слышал. Когда я увидел мою тетку чокнувшейся, показывающей фотографии похорон в армии моего двоюродного брата, и услышал о возможной роли каких то дедов, - я ни чего не понял. До армии я пошёл после школы в люди, с настроением «познать жизнь, а потом уже определиться, кем быть». Мне жутко нравилось на заводе: запахи, рабочая гордость, братство, здоровая усталость, заслуженная зарплата, работа на Родину, всеобщее уважение, сложная специальность токаря. Я начал думать, что путь выбрал правильно. Сон перед армией. Я пробираюсь по зданию. Вдруг вижу, что по рядам коек, куда уложили спать моих сослуживцев, ходит и умерщвляет их генерал. В дальнейшем, в какой-то мере сон сбылся, - я один сохранил себя. Снившийся мне генерал был грузный, крупный. Возможно, он олицетворял собой лиц изменившихся под влиянием чиновничьей системы, которую они боятся покинуть из жадности («карьера из трусости»). Дорога в армию. Все числа, - день, час, номер ряда и места в зале, - у меня были №13. Это число преследовало меня потом долгие годы. В дальнейшем, в связи с частыми в моей жизни ситуациями экзаменов, испытаний я запретил себе выполнять ритуалы, связанные с предрассудками, суевериями. Иначе мне было бы трудней преодолеть появившуюся с годами излишнюю осторожность. Помню, старенькие вещи, которые одел я в дорогу. Теперь уже, я связываю их образ с образом рук моей покойной матери. Помню, в самолёте я озяб. Земляк, бывший сибиряк сказал мне, что бы я расслабился и тогда перестану дрожать. Сержант-«покупатель», который сопровождал нас до части, сказал: «Армия - это вторая зона». С этой фразой через полтора года я столкнусь вновь. Приехали на место. Врезались в память магнитофонные записи песен, популярных в той воинской части и которых в Ленинграде почему-то я не слышал. Запомнился запах части; курились кучки убранных по весне листьев; неподалёку от части был наш свинарник; отходы возили со столовой; позже я увидел дохлых поросят вокруг свинарника; в спальных помещениях пахло ваксой, портянками, прелой кожей ремней. В части не было женщин и гражданских лиц; мы вскоре поняли, что за забор будем выходить только до ближайшего магазина, украдкой; в роте не давали увольнительных. На нас смотрели, с каким-то странным, непонятным тогда для меня алчным интересом. Постепенно я стал замечать не очень корректные попытки каких-то солдат обменивать у нас наши вещи; не очень справедливо велся обмен. Так нас начали тестировать на выявление опасных реакций и одновременно подминать. Рота переехала в новое помещение. Нашей группе новобранцев поручили авральный ремонт. Впервые в жизни я столкнулся с неожиданным пренебрежением взаимовыручкой и гостеприимством: все кроме нас демонстративно бездельничали, хотя задача была «не ляжете спать, пока не сделаете». Таким образом, они надзирали за ходом стандартного процесса порабощения новичков, которые заменят прежних рабов уже под их надзором и понуканиями. В ближайшие дни нас постепенно приучили к прислуживанию: «быстро найди покурить», «водички», «постирай носки для меня». Постепенно унизительность просьб возрастала. Позже появились уголовно наказуемые поручения: что-нибудь украсть по мелочи. В голове у меня всё перемешалось. Я знал себя, как человека исключительно сильного, смелого, доброжелательного, умного. Убить кого-нибудь из этих сволочей, значит попасть в тюремную компанию таких же, но на больший срок. Домой правду не напишешь, и я старался быть не многословным. Девушка мне как-то (уже намного позже) написала, что уважала бы меня намного больше… и желает мне, что бы меня задавил трактор. Через недели две я решил отказаться прислуживать. Дедок попросил принести водички. Я сказал: «иди сам». Он подлетел, возмутился, ударил. Я ударил его в ответ. Налетела толпа. Они были ошеломлены. Не знали, что со мной произошло и чем это может кончиться. Там были битюги; били они не уверенно. Я сказал им, что подчиняться не буду. Держался я недели три. В меня «случайно» летели молотки. Друзья с призыва говорили, что им будет жалко меня, когда меня будут бить. Деды пообещали моим сопризывникам, что мучить будут их, пока они не заставят меня. Был такой Ваня Б. Помню, едем в кузове, он доверчиво положил голову на меня и спит (спали мы даже на ходу). Так вот, этот парень с наколкой «нет в жизни счастья» сказал мне: «я убью тебя». Позже ему захотелось дезертировать (когда мы уже отслужили срок издевательств); примкнул к шайке, воровал; его судили. Три недели день и ночь я ждал смерти, увечья. Устал. Понял, что я победил и решил далее выполнять минимум или же даже символически подчиняться, демонстративно саботировать. Меня всё время боялись. А я нет. Больше меня беспокоило, что я всё же подчиняюсь им. Боялись, так как поняли, что я взрослее их и пойду до конца, там, где они струсили в своё время. Прозвали меня «набыченный», я очень невесело смотрел на человека, когда он мной помыкал. (Следующее моё прозвище уже было насмешливым; «сгущёнкин» за то, что обнаружилась моя любовь к сластям.) Иногда с ломом в руках, после очередной их наглости я спрашивал: «будут ли ещё приказания» (и был готов поломать человеку кости). Иногда объяснял, что меня можно оскорблять по любому, но обзывать по фамилии я не разрешу; после этого уже дрался, как и обещал. Нас били, пытались приучить к малодушию. Один раз пьяные, построили и стали избивать по очереди каждого. Таким образом, мне как дерзкому демонстрировали то, что я не заступаюсь и должен смириться с тем, что очередь дойдёт и до меня. У меня были варианты, я задействовал один из них. Дошла очередь до меня. Я где-то притворился, что попали по почкам, в какой-то момент уронил одного наглеца. А позже заговорил с человеком, загородившим выход; этим нейтрализовал его спонтанные действия; и таким образом он не стал мешать мне, когда я пробежал мимо него. Пробежал я по морозу, в белье, в 40 градусов в штаб части; весь избитый, толпа за мной. Сказал офицеру, что живот чего-то разболелся; он всё понял; меня и позже ни о чём не спрашивали. Позже мои сопризывники, не говоря мне, сделали мне подарок, - избили по одному всех дедов. Посмотреть на них было приятно. Далее мы служили без издевательств. Единственно, ждали возвращения из командировки некоторых опасных старослужащих. Настало время нам помыкать молодыми Бытовало мнение: кто больше натерпелся (потому что слюнтяй) и кто обещал, что в своё время издеваться не будет, - тот будет самым садистом. Я издеваться отказался. Мало того, насмотревшись на роль офицеров, я и в работе перестал проявлять прежнее усердие. Спокойно писал объяснительные. В итоге назначили мне дознавателя. Тут я ему привёл цитату сержанта, привёзшего нас в часть про аналогию армии и тюрьмы. Стоящий рядом офицер взорвался: «Да ты не знаешь, что такое первая зона!». А я спросил у него: «Как относиться к тому, что по приказу ротного мы украли машину из народного хозяйства, и к тому, что прямо в строю, он бил солдата ногой в грудь; к тому, что он пользуется дедовщиной?» Больше меня не трогали; что бы меня не видеть, меня гоняли по командировкам по всей стране (где мы солдаты интересовались, как у них там протекает дедовщина), и ставили через сутки на дежурство, в назидание остальным. Когда я увольнялся со службы, ротный попросил зла не держать. Встречая нас, новобранцев в начале службы, ротный пообещал: «Я выбью у вас из жопы гражданский пирожок». Но вот только в ком гражданской расхлябанности было больше, в нем гопнике и «разгильдяе по жизни» или во мне, кому всю предшествующую жизнь было свойственно чувство самодисциплины? И чьими руками этот человек выбивал из нас «пирожок»? Только руками дедов; или из расчёта на их поддержку. Болезни и опасные случаи Болезни меня тогда не пугали. Ничего не заживало, мы гнили. Чуть не лишился руки после лёгкой травмы. По глупости удалил зуб. Удивляет, как умудрялся спать в 20 градусов мороза без ватника, в стандартной легкой одежде на улице. Раз чуть не перестреляли друг-друга в карауле, один придурок затеял подлую драку прямо с оружием в руках. Дважды избежали катастрофы. Один раз тушили стог; не зная, что внутри его топка, прыгали на нём. Другой раз выкатывали горящий бензовоз из ангара. В части были самоубийства, убийства молодых дедами, преступления в отношении гражданских лиц.
Служить нам нравилось
Мы чувствовали, что юмор, который был обязательным, самостоятельность, коллективизм, всё это будет только в армии. Но дедовщину мы ненавидели. (И вообще армию, а точнее офицеров называли дурдомом.) В тоже время, становясь дедами, ребята сами не замечали, как переступали черту. Если сам трусил, то почему ты не дашь испытать «молодому» то, что когда-то сам поощрил своим смирением.
2. Как воплотил этот опыт в психологии
Выводы сделанные мной Увидев армию, я понял, что жил иллюзиями о благополучии общества. Что бы считать себя человеком, мало думать только о честном заработке простого рабочего, кормить своих детей. В стране не в порядке что-то, надо в этом разобраться. В последствии, уже в качестве психолога, использовал материал о дедовщине как иллюстрацию возможностей саморазвития на занятиях с трудными подростками. Трудные, часто, боясь впоследствии опозориться, начинают моделировать на пай-мальчиках ситуации унижения. Им свойственна иллюзия, что саморазвитие нереально (капитуляция перед трудностями из-за педагогической запущенности). Используя пример экстремальных ситуаций из обычной жизни, мы разбирали, какие качества необходимы для прохождения ситуации, и как их в себе развить в течение долгих лет подросткового возраста для того, чтобы в армию прийти виктимологически компетентным. В своих исследования я забрался и дальше: в вопросы вражды, трусости жертвы, гражданкой ответственности. Но это уже отдельные темы.
3. Мои предложения
Моё впечатление о специфике освещения «дедовщины» в СМИ. На мой взгляд, часто просто раздувается истерия среди мам, у которых есть временный интерес (пока они не решат проблему избегания опасности).
1) Вот когда мать спросит: «расскажи сынок, как служил в дедах» и скажет: «ты мне больше не сын»… То есть нет общественного порицания лиц причастных к существованию дедовщины.
2) Рядом с городом воинские части. И где же эти интеллигентные петербуржцы-ленинградцы (а спрятались в богемном мирке)? Где почётные жители, общественное мнение?! Благодушно взирают на местный военный округ. Губернатор и общественность, родители будущих призывником или пострадавшие от дедовщины; вся эта сила способна обеспечить порядок в близлежащих в/частях. Пусть наши ребята служат только в чистых в/частях при СПб и гордятся тем, что отдали свой долг. Давайте стимулировать порядочных офицеров, чтобы они не уходили на «гражданку».
3) Офицерам категорически нельзя поручать контроль за дедовщиной. Они корпоративны, горды собой, срослись со сложившейся системой за десятилетия (это вся их жизнь). В училищах сейчас, чтобы не отстать от жизни, дедовщина также моделируется будущими военными руководителями (элемент инициации; принятие статуса российского мужчины, военного).
4) Вся военная исполнительность построена на глумлении. (Хамство в отношениях с подчинёнными прослеживаются сейчас и в бизнесе; упоение властью, демонстрация силы и вседозволенности.) Армия просто рухнет, если выбить такой костыль. Если что-то менять, то не сгоряча.
5) Не брать, пример с США, где есть дедовщина. Там, армия, тем не менее, держится не на ней. Например, материальное стимулирование такое, что нам просто не осилить.
6) Осознать роль дедовщины в разрушении страны; то есть то, что это просто диверсия. На мой взгляд, самое важное в феномене дедовщины – это то, что в роли дедов побывало полстраны, «почувствовали вкус крови на клыках» и с этим вышли в жизнь. Страшно не то, что кого-то довели до самоубийства; страшно, что он сам стал потом это делать (почти без исключений); да и уклонение формирует у молодежи самоотождествление себя, как и труса и предателя. Это духовная мясорубка, это элемент диверсии против России; процесс просчитан, запущен, а дальше всё идёт автоматически, закономерно. Нам это не осознать; мы сами прошли ряд подобных «мясорубок» и находим оправдание всему, что могли бы хотя бы замечать как опасность для общества. И мы при этом, формируем мир вокруг себя. Смею вас уверить, что очень хорошо знаю то, о чем сужу, в том числе по труднодоступным источникам. Знаю многовековую историю вопроса, документы практиков и прочее. Занимаюсь этим уже лет 20.
 
Сейчас широко обсуждается вопрос легализации дедовщины. Например, некоторые военные считают, что «дедовщина – это проблема конкретного слюнтяя призывника (да и все гражданские – недомужчины), неспособного повести себя по-мужски, а уж они то на его месте повели бы себя ого как». При вопросах автобиографического характера к ним (кстати, о моем опыте опросов: только по Питерским рецидивистам – около 5 тыс. человек опрошены мной), выясняется, что в 18 лет они сами были совсем не о-го-го.
Ну, можно пойти и дальше в развитии уголовных традиций в армии: надо ведь как-то социализировать тюремных бугров и чеченских боевиков; поставим их старшинами, и армия будет работать тики-тики, если важно, чтобы она давала материальный эффект, и рекрутировала при этом поголовно молодежь в уголовный мир. Несколько слов о замполитах. Классные специалисты с богатейшим опытом. С огромным удовольствием я дарил стране и силы и время, не без содействия замполитов, работающих на предприятиях типа «почтовый ящик»; за это искреннее им спасибо. Но почему часто бывает трудно уважать какого-либо конкретного из них?
18 или 21
Как Вы думаете: чем обосновано, что в ряде стран до 21 года считают детьми? О чем говорят психофизиологические нормы взросления? Что там говорится о созревании эмоциональной сферы?
В тоже время, иной деревенский 15-летний тракторист похож чем-то на зрелого, рассудительного мужичка. Хотя, иногда, спившегося до состояния 60-летнего ханыги. Видал я и таких. Вряд ли кто слышал о юридической стороне вопроса психофизиологического инфантилизма. А встречается часто. 18-летний пацаненок созреет попозже остальных, а пока он может действовать чуть ли не как детсадовец. Дайте этому будущему мужчине планомерно созреть. А мы его под пресс, под пресс,…
Кто совершает преступление, посылая проблемного ребенка (ребенка!) в проблемную в/часть? Общество устранилось от контроля за в/округом по Лен. области? Или, что, – я неподъемные задачи называю? Составить рейтинг проблемных в/частей и посылать туда только зрелых новобранцев.
Кстати, о демографии:
1. Москвички плюнули на спившихся русских и скоро нарожают солдат от южан. А те народ гордый: армии не боятся, Родине служат. Стыдно пить ребятки. (А военные пьют через день. Сам видел. );
2. Мария Арбатова в прямом эфире предложила Питерским пьяницам рожать побольше, мол, она будет рада воспитывать плоды пьяного зачатья. Только, пожалуйста, вот это все, что родится, отсылайте в Москву, там ресурсы найдутся. Мы тут пока послекризисные-послеперестроечные последствия разгрести не можем. Сейчас стало модно зарабатывать баллы в политике, пытаясь при этом рассорить мужчин и женщин, а также привлечь растленный пьяный электорат. Энергия бывает очень даже всеразрушающей, особенно у озлобленных дам.
Пьяный лик Петербурга. Его завесили рекламой и набили автомашинами. Вы хотите, чтобы Ваши дети жили в пьяном, занавешенном городе?
Молодежь не жалеет, что Петербург уходит. Она его не успела почувствовать. Молодежь теперь не лирична; не вьется шарфик над Невой, не мечтают, прогуливаясь там, нет балтийского ветерка, и только БМВ обдаст тебя выхлопом. Приезжая из современных городов, Питер кажется теперь двухэтажным сараем. Молодежь за динамизм. Зачем быть первым Петербургом, когда можно быть вторым Нью-Йорком или даже круче. Мы, теперь за крутизну, да? (Психология подростка. А вот станет он 30-40-летним, и так и не узнает, что потерял; не отстоял Петербург, как когда-то отстояли его наши отцы, бросаясь под гусеницы. Храним ли мы кому-нибудь верность?) Смесь Газпрома с Хрущевым и вот Вам кукурузина посреди культурной столицы. (культурной?) Символ пренебрежения к святыне России, к блокадному городу, символ пренебрежения к мнению горожан (видимо продавших совесть, слишком долго давая взятки).
И все-таки я не грущу.
 
Дмитрий Александрович
 

Родственные ссылки
» Другие статьи раздела Подготовка к общению новобранца в армии
» Эта статья от пользователя psycholog

5 cамых читаемых статей из раздела Подготовка к общению новобранца в армии:
» О дедовщине

5 последних статей раздела Подготовка к общению новобранца в армии:
» О дедовщине

¤ Перевести статью в страницу для печати
¤ Послать эту cтатью другу

MyArticles 0.6 beta for RUNCMS: by RunCms.ru


Книжная Карусель

Реклама

Copyright © 2006 by Psychosafety group
RunCms Copyright © 2002 - 2017
- Free Opensource CMS System - 
- Click here to visit our mainsite! -
- Генерация страницы: 0.0458 секунд -